Брауншвейг
путеводитель по легендарному региону
Нижняя Саксония
Исторический регион Германии

Архитектура
Жемчужины Брауншвейга

Храмы
Великолепие средневековой готики
Дворцы и замки
Красота архитектуры Брауншвейга

Брауншвейг сегодня
Современная жизнь в Брауншвейге
Рождество
Брауншвейг в Рождество

Природа
Красота природы Нижней Саксонии
 

Германия и немцы глазами русских: XIX век

Заключение

Что касается внутренних свойств немцев, то в обществе образованных людей воплощение немецкого национального характера видели следующим образом: немец - умозрительный ученый или поэт, либо же немец-филистер, мещанин. Два этих образа порой сливались: «немец, вечно погруженный в свои туфли, в женины вышивки, герой в науке и филистер в практической жизни» (В. Кельсиев). В конце XIX и начале ХХ в. воплощение немецкого национального характера очень часто видели в образе тупого и жестокого прусского солдата-завоевателя.

Можно ли завершить исследование ответом на напрашивающийся вопрос: соответствовали ли реальности представления о немцах, существовавшие в России в XIX столетии? Мне кажется, что сама постановка такого вопроса была бы неверной, поскольку мир представлений в той или иной степени всегда относится к области мифологии, а в данном случае никаких критериев для установления истины не существует. Когда речь идет о представлениях одного народа о другом, мы имеем дело прежде всего с архаическими стереотипами и исторически сложившимися предрассудками. И не является ли ошибочным мнение об объективно существующем национальном характере того или иного народа?

По моему мнению, «национальный характер» есть, в сущности, стереотип восприятия «чужих», сложившийся в раннее Новое время, когда возникло представление о делении людей по национальному признаку. Именно к этому времени относятся отмеченные завидной устойчивостью тривиальные характеристики разных народов, зафиксированные в словарях XVI в. Их вернее всего следует определить как предрассудки в широком смысле этого слова. Понятие «национальный характер» приложимо к языку, мифологии, литературе, искусству, традициям, характеру цивилизации, стилю жизни, но совершенно неприложимо к душевным свойствам и нравственным качествам людей, составляющих тот или иной народ. Никто еще не задавался безумной целью подсчитать, сколько среди французов людей легкомысленных, среди англичан - сдержанных, среди немцев -педантов. А без подобных подсчетов можно ли всерьез утверждать, что французы легкомысленны, англичане сдержанны, а немцы педантичны?

Поскольку, как мы видели, все представления о немцах и о Германии создавались в сравнениях и противопоставлениях русским и России, полный и развернутый образ немца в русской культуре может быть, как мне кажется, вернее всего намечен путем обобщенного сравнения представлений русских о немцах и представлений русских о самих себе. Сравнения эти проходили по целому ряду линий.

Отметим, что различия между Германией и Россией, между немцами и русскими нередко объяснялись различием природных условий этих стран. Многие русские путешественники, побывавшие в Германии, подчеркивали разность русских и немецких ландшафтов и осмысливали ее почти как воплощение или источник различий духа стран и народов. И.И. Лажечников, побывавший в германских землях во время антинаполеоновских войн, восхищаясь устройством дорог в Германии, замечал, что «безрассудно было бы мечтать об основании шоссе во всем нашем обширном государстве», и заключал: «в стране гигантов не все то удобно, что легко в отечестве пигмеев».

Ф.Н. Глинка в «Письмах русского офицера», описывая вид германских деревень и городов, неизменно употребляет уменьшительные формы: домики, местечки, садики, мостики и т.п. Адъютант начальника штаба Войска Донского Г.А. Варженевский, путешествовавший по Европе в 1857 г., восхищаясь пейзажами Саксонской Швейцарии, писал: «На Дону, ниже Черновражской станицы, живописнее... Там необозримая степь, на которой трава в полчеловека, а тут искусственные, акклиматизированные былинки; там нива, что бревно в срубе, а тут тощие трубочки соломы, высосанные на каком-то квадратике; там множится вол и гуляет по безбрежной равнине, как вихрь свободный. а тут бедная коза, да еще в наморднике, подбирает сухие листья».

Версия для печати