Брауншвейг
путеводитель по легендарному региону
Нижняя Саксония
Исторический регион Германии

Архитектура
Жемчужины Брауншвейга

Храмы
Великолепие средневековой готики
Дворцы и замки
Красота архитектуры Брауншвейга

Брауншвейг сегодня
Современная жизнь в Брауншвейге
Рождество
Брауншвейг в Рождество

Природа
Красота природы Нижней Саксонии
 

Германия и немцы глазами русских: XIX век » Заключение

Хозяйство и быт. Стиль жизни

Особо отметим, что не обнаруживаются сравнения немцев и русских по религиозному признаку, и о религиозной и конфессиональной принадлежности немцев не говорится почти нигде. Лишь в одной статье из «народного» журнала «Солдатская беседа» автор упоминает, что немцы «в деле веры уклонились от отеческого предания», хотя и оправдывает их тем, что никто более немцев не сделал для развития «нравственного учения христианства». А.А. Велицын в одной из своих статей о немецких колониях коротко говорит о пагубности штундизма, получившего некоторое распространение в южных губерниях России. Слова «нехристь, басурманка», с которыми в лубочной книжке М.Евстигнеева «Бешеные бабы или хабер-суп» Кулина Лазаревна обращается к немке, судя по контексту, не несут в себе смысла религиозного противопоставления, а служат просто ругательством. Нет сравнения или противопоставления немцев и русских как протестантов и православных и у Достоевского, хотя рассуждения о протестантстве как ложной, но все же не такой гибельной религии, как католичество, но, конечно, не сравнимой с православием, у него есть.

Таковы были представления русских людей о различных свойствах и чертах немцев.

Немцы служили зеркалом, глядя в которое русские осмысляли собственный образ, оттачивали представление о «русскости», о «русском». Это ясно видно на многочисленных примерах изображения немцев у русских писателей XIX в. Описание немцев с их характерными чертами оттеняет достоинства русского человека. Например: немец любит порядок, расчетлив и добивается успеха. Ему противопоставляется ленивый, склонный уступать беспорядку (но ведь ради чего-то высшего!), ничего не добившийся и не стремящийся к успеху русский человек. Но зато он добр, щедр, «широкая натура», а это дорогого стоит (Штольц и Обломов у Гончарова).

Попытаемся посмотреть, какими - в зеркале представлений о немцах - видели самих себя русские люди XIX столетия? Какие выводы о собственном национальном характере делали они в размышлениях о немцах? Разумеется, понятен этноцентризм, свойственный представителям любой нации, обусловливающий почти всегда сравнения в собственную пользу. Но особенности исторического развития России рождали нечто большее: неосознанное стремление компенсировать «отставание» постоянно декларируемыми заверениями в особом превосходстве русских в чем-то, что выше богатства, успеха, книжной учености. Нетрудно заметить, что во всех сравнениях с немцами русские искали некое оправдание чертам русского национального характера, которые могли бы принизить их перед европейцами.

Основные черты этих во многом мифических представлений о некой «русскости» как совокупности особых свойств и качеств таковы. Прежде всего: русский человек живет в огромной стране, необъятные просторы которой и сравнить нельзя с крошечной Германией. Отсюда проистекает у Н. А. Бердяева уподобление русскому пейзажу «пейзажа русской души»: «та же безграничность, бесформенность, устремленность в бесконечность, широта». Суровый климат, контрастная смена времен года вырабатывают в русском человеке терпение, способность к крайнему напряжению сил, немыслимому для размеренно и осторожно действующего немца.

Предполагалось, что русский человек по природе талантлив, наделен особой интуицией, изобретательностью и смекалкой, обладает необыкновенно восприимчивым умом, и все это якобы компенсирует недостаток образования, профессиональности и методичности в труде. Русского человека считали не способным к накопительству, бескорыстным и щедрым, готовым все отдать другим или же в порыве страстей бросить на ветер. Всякий русский якобы простодушен, в нем отсутствует самомнение, самодовольство, он самокритичен, понимает и признает свою греховность и несовершенство, всегда готов к искреннему покаянию и живет не столько по закону, сколько по совести.

Версия для печати