Брауншвейг
путеводитель по легендарному региону
Нижняя Саксония
Исторический регион Германии

Архитектура
Жемчужины Брауншвейга

Храмы
Великолепие средневековой готики
Дворцы и замки
Красота архитектуры Брауншвейга

Брауншвейг сегодня
Современная жизнь в Брауншвейге
Рождество
Брауншвейг в Рождество

Природа
Красота природы Нижней Саксонии
 

Германская история

Была ли в 1918 году революция?

29 октября 1918 г. матросы военного флота, стоявшего в гавани Киля, отказались выполнить приказ о выходе в море для решающего сражения с англичанами. Волнения быстро распространились по всему северогерманскому побережью, а затем перекинулись и в глубь страны. Но удивительной была даже не революция, которая при полном равнодушии большинства населения фактически закончилась, не успев начаться, а та пассивность, с которой ее встретили прежние правящие круги. Все немецкие династии отказывались от власти без малейшего сопротивления, и не нашлось почти никого, кто бы встал на их защиту. 9 ноября волнения достигли Берлина. Узнав о событиях в столице, Вильгельм II, который находился в ставке, спешно выехал в Голландию, где и прожил до самой смерти 4 июня 1941 г. 11 ноября статс-секретарь и один из лидеров партии Центра Маттиас Эрцбергер от имени Германии подписал в салон-вагоне французского маршала Фоша в Компьенском лесу под Парижем перемирие. Так закончилась Первая мировая война, унесшая жизни 10 млн. человек.

Германская революция была стихийным выступлением уставших от войны масс. Красное знамя, символ социализма, стало знаменем немецкой революции лишь потому, что оно воплощало мир и оппозицию прежнему режиму. Социал-демократия, расколовшаяся на умеренную СДПГ большинства и более радикальную Независимую социал-демократическую партию Германии (НСДПГ), действовала под давлением событий, не имея определенного политического курса. В ночь с 7 на 8 ноября Курт Эйснер, представитель НСДПГ, провозгласил социалистическую республику в Мюнхене. Утром 9 ноября прекратили работу промышленные предприятия Берлина. Заполнившие улицы столицы толпы солдат и рабочих стекались в центр города. Последний имперский канцлер, принц Макс Баденский, на свой страх и риск объявил об отречении кайзера и передал свой пост лидеру СДПГ Фридриху Эберту, который надеялся сохранить конституционную монархию и, по его собственным словам, ненавидел «революцию как смертный грех».

Но осуществить это было уже невозможно из-за сопротивления и напора масс. После полудня другой руководитель СДПГ Филипп Шейдеман провозгласил республику, а лидер левой группы «Союз Спартака» Карл Либкнехт с балкона берлинского замка объявил о создании социалистической республики.

Все социалистические группировки выступали под лозунгом предотвращения братоубийственной гражданской войны. Поэтому Эберт предложил НСДПГ сформировать общее правительство, куда пригласил войти и Либкнехта. Но тот отказался, как и лидер радикального крыла независимцев Георг Ледебур.

10 ноября из трех представителей умеренной социал-демократии и трех независимцев был создан Совет народных уполномоченных (СНУ), который опирался на поддержку берлинских рабочих и солдатских Советов. СНУ, взявший в свои руки всю полноту власти, сразу столкнулся с рядом трудных проблем, поскольку Германии угрожала реальная опасность голода, хаоса и даже распада из-за оживления сепаратистских настроений.

Особенностью немецкой революции было то, что основная борьба разгорелась не между правыми и левыми силами, чего следовало бы ожидать по логике вещей, а между левыми и крайне левыми, создавшими 30 декабря Коммунистическую партию Германии (КПГ), на учредительном съезде которой царил дух фанатичного утопизма, откровенно ориентированного на русский большевизм, мало у кого в Германии вызывавший симпатии.

Как показали события, большевистская революция в Германии оказалась невозможной. Кажется парадоксальным, но такая революция могла произойти только в аграрных странах, где население в основном обеспечивало себя само. Там была возможна радикальная смена власти и массовая социализация средств производства, ибо это не вело к социально-экономическому хаосу. Но в индустриальной Германии, где было развито разделение труда, а большинство населения так или иначе связано с государством, такая коренная ломка неминуемо повлекла бы за собой дезорганизацию и общественную катастрофу. В 1918 г. немецкие рабочие могли потерять гораздо больше, чем только свои цепи, поэтому среди них преобладал враждебный революции «рефлекс антихаоса». В стране, где уже имелось всеобщее избирательное право, речь могла идти только о дальнейшем расширении демократии, а не о ее свертывании, которое означала бы диктатура пролетариата. Врагов же справа у революции практически не оказалось. Уже вечером 10 ноября новый начальник генштаба, генерал Вильгельм Гренер, предложил Эберту помощь армии как фактора порядка в борьбе против угрозы большевизма.

Версия для печати