Брауншвейг
путеводитель по легендарному региону
Нижняя Саксония
Исторический регион Германии

Архитектура
Жемчужины Брауншвейга

Храмы
Великолепие средневековой готики
Дворцы и замки
Красота архитектуры Брауншвейга

Брауншвейг сегодня
Современная жизнь в Брауншвейге
Рождество
Брауншвейг в Рождество

Природа
Красота природы Нижней Саксонии
 

Германская история

Закат «Священной римской империи»

Почти все немцы позднее считали Вестфальский мир низшей точкой в развитии германской истории. Действительно, если рассматривать национальное государство как цель немецкой истории, то этот мир являлся тяжелым поражением. В 1889 г. известный историк Генрих фон Зибель писал, что «имперская власть и национальный образ мыслей были сведены к нулю. Партикуляризм полностью завладел немецкой землей и германским духом». Отчасти это было верно, отчасти - не совсем. Удивительным казалось то, что сохранилась «Священная Римская империя» не только в силу гарантий европейских держав, но и на основе перешедшей из Средневековья ленной связи князей с императором, как связи вассалов с сюзереном. Сама империя, в которой были гарантированы права как крупных, так и самых крохотных государств, являлась как бы маленькой копией большого европейского порядка, хотя устаревшей, отсталой и во многом непонятной. В 1667 г. видный юрист Самуэль Пуфендорф в своей известной и вскоре запрещенной книге «О состоянии германского рейха» назвал империю «монстром». Не в уничижительном смысле, а в смысле уникальности этого образования, которое одновременно было и не было государством, равно как было и не было союзом или федерацией отдельных государств.

После войны усилилось отставание империи от передовых стран Западной Европы. Она оказалась отрезанной от путей мировой торговли, переместившейся на Атлантику, от заокеанских плодов колониальных захватов. В небольших по территории и населению немецких государствах не могли появиться крупные капиталы. Страну душила доходившая до абсурда паутина таможенных барьеров. Торговец, который вез по Рейну товар из Базеля в Кёльн, натыкался на таможенные заставы через каждые десять километров и плыл поэтому зигзагами от одного берега к другому.

Но столь жалкое положение заставляло немецких князей усердно копировать пышную роскошь дворов Версаля и Вены, чтобы продемонстрировать свою политическую суверенность. Выпячивание княжеского достоинства, придворный церемониал, подчеркивание божественного происхождения власти монарха, отчуждение от большинства населения - все это служило формированию абсолютизма, недосягаемым образцом которого являлся «король-солнце» - Людовик XIV. Для простого населения такая разновидность мелкодержавного абсолютизма была особенно тягостной, ибо в отличие от крупных государств — Франции, Испании, Австрии - на небольших территориях княжеская власть находилась слишком близко к подданным, чтобы от нее можно было уклониться.

Внешне «Священная Римская империя» казалась слабой и неспособной к защите. Франция Людовика XIV, занявшая господствующее положение в Западной Европе, вытеснив с политической арены Испанию, развернула теперь экспансию на севере и востоке, чтобы сокрушить стратегическую линию, которая связывала принадлежавшую Габсбургам Северную Италию через Верхний Рейн и Эльзас с испанскими Нидерландами, ставшими затем австрийским владением. Кроме того, Людовик стремился установить «естественную» восточную границу Франции по Рейну. Имперские войска оказала слабое сопротивление французам, которые в 1670 г. заняли Лотарингию, вторглись в Эльзас и Пфальц, подвергнув его страшному разорению, французский посол в Вене произносил оскорбительные и угрожающие речи, которым не отваживался возражать император Леопольд I. Сильные имперские князья на Ремне, и прежде всего «великий курфюрст» Бранденбурга Фридрих Вильгельм, без особых угрызений совести порой заключали с Францией союз против императора. После захвата французами имперского горда Страсбург Леопольд в 1684 г. заключил в Регенсбурге постыдное перемирие, по которому Франция сохраняла за собой все завоеванные территории и горда. Но иного выхода не было, с востока надвигался еще более опасный враг, подстрекаемый все той же Францией, - турки.

Версия для печати